«Социализм — это рационалистическое, переведенное с языка космологии и теологии на язык политической экономии переложение иудейского хилиазма, и все его йгатапз регзопа! (действующие лица драмы) поэтому получили экономическое истолкование. Избранный народ носитель мессианской идеи… заменился «пролетариатом» с особой пролетарской душой и особой революционной миссией, причем избранность эта определ. уже не внутренним самоопределением как необходимым условием мессианского избрания, но внешним фактором принадлежности к пролетариату, положением в производственном процессе, признаком сословности. Роль Сатаны и Велиара, естественно досталась на долю класса капиталистов, возведенных в ранг представителей метафизического зла… Мессианским мукам и последним скорбям здесь соответствует неизбежное, и согласно «теории обнищания», все прогрессирующие обеднение народных масс, сопровождаемое ростом классовых антагонизмов…»
Роль йеи$ ех тасЫпа (искусственное разрешение конфликта, вызванное вмешательством извне), облегчающий переход к хилиазму, в социализме, опять-таки соответственно духу времени и его излюбленной наукообразной мифологии, играют «законы» развития общества или роста производительных сил, которые сначала подготавливают этот переход, а затем, при известной зрелости процесса, в силу его «внутренней и неизбежной диалектики», вынуждают переход к социализму, повелевают сделать прыжок из царства необходимости в царство свободы». Эмоциональная струя в социализме и ее эсхатология (прыжок в «царство свободы») показывают что «социализм имеет не только свою апокалиптику, но и свою мистику, которую знает всякий ее переживавший». Религиозный энтузиазм марксизма в сочетании с материализмом представляет собой, поэтому воплощенное противоречие «превращение личности в обезличенный рефлекс экономических отношений, но народу с ее обожествлением, превращением в человекобога».